...
Катехізиси,  Протоієрей Олег Давиденков

Катехізис. Частина друга

Зміст
УкраїнськаРосійська

Тлумачення на Символ Віри

1.Поняття про Символ Віри

“Символ віри є в стислих, але точних словах викладене вчення про те, у що повинні вірити Християни”.
Слово “символ” походить від грецького дієслова, що означає “з’єдную”, “утримую разом”. Початкове значення цього слова таке. Коли двоє еллінів, близьких один одному людей, змушені були на деякий час розлучитися, то вони брали якийсь невеличкий предмет, наприклад монету, і за складною траєкторією розділяли його навпіл. І якщо згодом один із них мав повідомити іншому щось важливе, то він закликав слугу, вручав йому половину цього предмета і відправляв його до свого старого знайомого. Слуга, прибувши до місця призначення, пред’являв половину “символу”, і якщо вона точно підходила до іншої половини, це означало, що посланцеві можна довіряти. Завдяки такому символу через багато років колись знайомі люди або навіть їхні нащадки могли впізнати одне одного.
Згодом слово “символ” набуло багато інших значень, але всім їм притаманне дещо спільне: завжди в понятті символу присутній момент об’єднання, зв’язку. Об’єднавчу роль Нікео-Цареградського Символу віри неважко побачити з того місця, яке він посідає в богослужбовій практиці Православної Церкви. Так, у чинопослідуванні оглашення, що передує здійсненню таїнства Хрещення, оглашенний, перш ніж таємниче з’єднатися з Христом у хрещальній купелі, тричі читає Символ віри, засвідчуючи тотожність своєї віри з вірою Церкви, що є необхідною умовою входження в Церкву, з’єднання з Христом. Під час Божественної літургії Символ віри співається всіма вірними перед початком Євхаристійного канону як вираз єдності у вірі, без якої неможлива спільна участь у Євхаристії.

Символіка відіграє в житті людини величезну роль. Ми не здатні пізнавати навколишній світ безпосередньо, реально ми маємо справу не з самими речами, а з їхнім впливом на наші органи чуття, наприклад, з відображенням предметів, які ми пізнаємо, на сітківці ока або з впливом звукових хвиль на органи слуху. Знаки й образи, якими оперує людина, мають символічну природу. І що тонша, менш доступна сприйняттю наших зовнішніх почуттів реальність, яку ми пізнаємо, то точнішою і глибшою мають бути наші символи.
У біблійному і святоотцівському розумінні символ – це не знак, що просто вказує на щось, від нього відмінне, не образ, призначення якого полягає в максимально точному відтворенні зображуваного. Символ – це деякий фрагмент матеріального світу, здатний виявляти духовну реальність і до неї долучати. Але явити духовну реальність і долучити до неї символ може тільки внаслідок того, що сам до цієї реальності причетний112. Слід зазначити, що християнські символи не є продуктом людської творчості, це “те, що дано в результаті Одкровення, оскільки символи завжди вкорінені в Біблії. Це мова Бога, Який дедалі більше посвячує нас у невідому нам досі реальність, Який розкриває перед нами світ, чиєю тінню до певної міри є символ “113.
При цьому символи є вираженням не ідей або концептів, як, наприклад, у філософії Платона, а самих Божественних дій.

Толкование на символ веры. Введение.

1. Понятие о Cимволе веры

«Символ веры есть в кратких, но точных словах изложенное учение о том, во что должны веровать Христиане».

Слово «символ» происходит от греческого глагола, что означает «соединяю», «содержу вместе». Изначально значение этого слова таково. Когда два эллина, близких друг другу человека, вынуждены были на некоторое время расстаться, то они брали какой-нибудь небольшой предмет, например монету, и по сложной траектории разделяли его пополам. И если впоследствии один из них должен был сообщить другому нечто важное, то он призывал слугу, вручал ему половину этого предмета и отправлял его к своему старому знакомому. Слуга, прибыв к месту назначения, предъявлял половину «символа», и если она точно подходила к другой половине, это означало, что посланцу можно доверять. Благодаря такому символу через много лет некогда знакомые люди или даже их потомки могли опознать друг друга.

Впоследствии слово «символ» приобрело много других значений, но всем им присуще нечто общее: всегда в понятии символа присутствует момент объединения, связи. Объединяющую роль Никео-Цареградского Символа веры нетрудно увидеть по тому месту, которое он занимает в богослужебной практике Православной Церкви. Так, в чинопоследовании оглашения, предшествующем совершению таинства Крещения, оглашаемый, прежде чем таинственно соединиться со Христом в крещальной купели, трижды читает Символ веры, свидетельствуя тождество своей веры с верой Церкви, что является необходимым условием вхождения в Церковь, соединения со Христом. Во время Божественной литургии Символ веры поется всеми верными перед началом Евхаристического канона как выражение единства в вере, без которого невозможно совместное участие в Евхаристии.

Символика играет в жизни человека огромную роль. Мы не способны познавать окружающий мир непосредственно, реально мы имеем дело не с самими вещами, а с их воздействием на наши органы чувств, например с отражением познаваемых нами предметов на сетчатке глаза или с воздействием звуковых волн на органы слуха. Знаки и образы, которыми оперирует человек, имеют символическую природу. И чем более тонка, менее доступна восприятию наших внешних чувств познаваемая нами реальность, тем точнее и глубже должны быть наши символы.

В библейском и святоотеческом понимании символ – это не знак, просто указывающий на нечто, от него отличное, не образ, назначение которого заключается в максимально точном воспроизведении изображаемого. Символ – это некоторый фрагмент вещественного мира, способный являть духовную реальность и к ней приобщать. Но явить духовную реальность и приобщить к ней символ может только в силу того, что сам этой реальности причастен112. Следует отметить, что христианские символы не суть продукт человеческого творчества, это «то, что дано в результате Откровения, так как символы всегда укоренены в Библии. Это язык Бога, Который все более и более посвящaет нас в неизвестную нам дотоле реальность, Который раскрывает перед нами мир, чьей тенью в некотором роде является символ»113.

При этом символы являются выражением не идей или концептов, как, например, в философии Платона, а самих Божественных действий.

«Происхождение того, что выражается символически, всегда заключено в самой Божественной речи, запечатленной Святым Духом. Святой Дух образует все более и более тесную связь между символом и означаемой им реальностью, так что на границе между ними символ смешивается и отождествляется с этой реальностью»114.

Такой способностью приобщать духовной реальности, несомненно, обладает и наш Символ веры, ибо он был составлен духоносными свв. отцами I и II Вселенских Соборов, действовавшими по наитию Святого Духа115. Если мы обратимся к тексту Никео-Цареградского Символа веры, то увидим, что он имеет не много общего с богословским трактатом. Перед нами, с одной стороны, ряд кратких, выверенных богословских формул и набор ярких, хорошо запоминающихся образов – с другой. Можно сказать, что Символ веры по своему жанру ближе к поэтическому, нежели к чисто богословскому произведению. Не случайно за богослужением в Православной Церкви Символ веры поется, тогда как петь, например, главы из «Точного изложения Православной веры» св. Иоанна Дамаскина никогда никому в голову не приходило. Назначение Символа веры не только в том, чтобы сообщить нам некоторую сумму знаний о Боге и Его домостроительстве, но в том, чтобы возвысить наш ум и сердце к созерцанию Бога, приобщить духовной реальности. Поэтому Символ веры – не просто вероучительный документ, под которым в знак согласия надо ставить свою подпись, а неотъемлемая часть молитвенного правила любого христианина.

Падший мир таков, что в нем всегда существует опасность духовной подмены. Ап. Павел говорит, что иногда и сатана принимает вид ангела света (2Кор. 11:14). Часто такая подмена бывает обусловлена неправильным восприятием религиозных символов. Последние обращены в первую очередь к сердцу человека, но область сердечной жизни, занимающая в духовной жизни центральное место, тем не менее нуждается в контроле со стороны разума. Замечательным примером христианской символики является иконопись. Всякому христианину необходимо дома иметь иконы и молиться перед ними, но если человек не будет правильно понимать, что есть икона, кто или что изображено на иконе, то такое иконопочитание не принесет пользы его душе. То же самое может произойти и с Символом веры. Если человек много раз на дню будет прочитывать Символ, но при этом не будет верно разуметь, о чем в нем говорится, то такое чтение может нанести его душе непоправимый вред.

«Быть православным христианином – значит утверждать православную веру, то есть исповедывать не просто слова, а сам смысл Никео-Константинопольского Символа веры. Это так же означает утверждение всего, что исходит из Символа веры, что развилось и основано на нем за всю долгую историю Православной Церкви»116. Задача настоящего курса состоит в том, чтобы дать правильное, находящееся в согласии со Священным Преданием Церкви истолкование Символа веры, в том, чтобы «перевести» главный вероучительный документ Православной Церкви с языка символов и символических формул на язык школьного богословия.

2. Понятие о Вселенских Соборах

«Пространный Катихизис» дает следующее определение Вселенского Собора:

«Собрание пастырей и учителей Христианской Кафолической Церкви, по возможности, со всей вселенной, для утверждения истинного учения и благочиния между христианами»117.

Церковь есть Тело Христово, духовный организм, Глава которого – Христос. Она имеет единый дух, единую общую веру, единое соборное сознание, руководимое Духом Святым. Это сознание присуще Церкви всегда, но свое определенное выражение оно получает в решениях церковных соборов, которые суть органы, через которые действует соборный церковный разум. По примеру свв. апостолов, «которые держали Собор в Иерусалиме» (Деян. 15:6), Церковь с древнейших времен имеет обычай разрешать возникающие в практике церковной жизни вопросы посредством созыва соборов. Уже 37-е правило свв. апостолов устанавливает, чтобы в каждой церковной области дважды в год созывались поместные соборы для решения текущих вопросов церковной жизни118. В IV столетии по причине появления проблем, имеющих общецерковное, вселенское значение, возникает потребность в созыве Соборов Вселенских, на которые стремились приглашать представителей «по возможности, со всей вселенной».

«Вселенские Соборы точно формулировали и утвердили ряд основных истин христианской православной веры, защитив древнее учение Церкви от искажений еретиков. Вселенские Соборы также формулировали и обязали ко всеобщему единообразному исполнению многочисленные законы и правила общецерковной и частно-христианской жизни, называемые церковными канонами» 119.

Вероопределения Вселенских Соборов являются «подлинным, нерушимым, авторитетным, основанным на данных Священного Писания и Апостольского Предания, вселенским и Священным Преданием Церкви»120.

Православная Церковь признает семь Вселенских Соборов.

I. Никейский 325 г.

II. Константинопольский 381 г.

III. Эфесский 431 г.

IV. Халкидонский 451 г.

V. Константинопольский 553 г.

VI. Константинопольский 680–681 г.

VII. Никейский 787 г.121

691–692 гг. состоялся Трулльский, так называемый Пято-Шестой Собор, являющийся в церковном сознании правомочным продолжением VI Вселенского Собора. Своим вторым правилом Трулльский Собор утвердил догматические определения, содержащиеся в правилах свв. апостолов, 12-ти свв. отцов и 9-ти поместных Соборов III-V веков. Они приводятся в книге «Правила Православной Церкви»122.

«Задача и цель соборов – явить «единство Святых и Божиих Церквей, выражая единство и православие веры кафолической Церкви, чтобы везде и всегда христиане верили в то, чему Христос и Его апостолы учили»123.

Однако следует иметь в виду, что Соборы не довлеют над Церковью, являясь сами одной из форм церковной жизни. Собор не является непогрешимым оракулом церковной истины. Решения любого, даже самого представительного, собора должны пройти рецепцию Церкви, только Церковь может засвидетельствовать о достоинстве решений того или иного собора, только Церковь может сообщить собору статус Вселенского. Если собор высказывает взгляды и принимает решения расходящиеся с опытом Церкви, то такой собор является ложным, а его участники, если не покаются, подлежат низложению, поскольку судьей и хранителем церковной истины, в конечном счете, является народ церковный как носитель опыта «истинной жизни».

«История знает случаи, когда собор, созываемый в качестве вселенского и претендующий на универсальную значимость для всего христианского мира, отвергался народом и получал наименование «разбойничьего» или псевдособора (например, Эфесский собор 449 г., утвердивший ересь монофизитства. – О. Д.). В то же время другие соборы, гораздо менее претенциозные по своим целям, были признаны вселенскими, ибо выраженная и сформулированная ими истина носила подлинно вселенский… характер»124.

Таким образом, вселенскость собора определяется не формальным представительством, а характером обсуждаемых на соборе вопросов и принимаемых на нем решений.

Никео-Цареградский Символ веры был составлен отцами I и II Вселенских Соборов. В основании его лежат более древние крещальные символы, которые, в свою очередь, восходят к изначальному апостольскому правилу веры. Отцы I Вселенского Собора в Никее составили орос, в состав которого входили первые семь членов Символа веры. Никейский Символ пользовался общецерковным авторитетом как точное выражение Православной веры. Его авторитет подтверждали последующие Вселенские Соборы, до IV включительно. На II Вселенском Соборе в Константинополе к Символу были добавлены еще пять членов, а первые семь членов, принятые в Никее, были переработаны. В соборных документах Никео-Цареградский Символ веры впервые встречается в актах IV Вселенского Собора, который признал его непогрешимой формулой веры125. Во второй половине V века Никео-Цареградский Символ распространился повсеместно и вытеснил как Никейский, так и более древние крещальные символы из богослужебной практики Церкви126.

Глава I. 1-й Член Символа веры

1. Исповедание веры

Символ веры начинается со слова «верую». Таким образом, произнесение Символа веры является исповеданием нашей веры.

«Вера – всегда личностна. Каждый должен веровать сам, нельзя веровать за другого. Многие люди могут веровать в одно и то же из-за общности их опыта, но общность их веры и единство их веры должны опираться на личное исповедание. Вот почему в Православной Церкви Символ веры всегда произноситься от первого лица единственного числа»127 даже во время Божественной литургии, когда его произносят одновременно сотни и даже тысячи людей.

«Первое слово этого священного текста – «Верую» – связано с каждым последующим членом Символа и дает этому изъявлению общей веры христианского народа ценность персонального участия и ответственности каждого члена Церкви»128.

«Пространный Катихизис» называет исповедание «ближайшим и непременным действием сердечной веры в Бога»129. Ап. Павел свидетельствует, что исповедание веры необходимо для спасения, «потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим. 10:10).

Действительно, открытое, бескомпромиссное исповедание укрепляет веру, тогда как стремление скрыть свою веру, напротив, отрицательно сказывается на духовной жизни, приводит к появлению сомнений. Конечно, это не значит, что христианин должен нарочито демонстрировать свою веру, навязывать свои убеждения всем окружающим. Господь предупреждает об опасности бросать жемчуг перед свиньями (Мф. 7:6). Но в то же время христианин всегда должен быть готов дать исчерпывающий ответ на вопрос «како веруеши?» Ап. Петр наставляет: «будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1Пет. 3:15).

Таким образом, исповедание веры необходимо не только для спасения своей души, но также и для научения и спасения ближнего. Отречение от веры всегда рассматривалось Церковью как тяжелейший, смертный грех. Ведь человек, по тем или иным причинам отрекающийся от веры, свидетельствует тем самым, что Бог не является для него главной жизненной ценностью, показывает, «что не имеет истинной веры в Бога Спасителя и в будущую блаженную жизнь»130.

Не каждый христианин в силу уровня своего образования или других индивидуальных особенностей может быть проповедником, служителем слова, но каждый может и обязан миссионерствовать примером своей жизни. С древнейших времен исповедание веры понималось как единство слова и дела, убеждений и образа жизни. Так, во втором послании св. Климента Коринфянам, псевдоэпиграфическом памятнике христианской письменности середины II столетия, говорится:

«Итак, не будем довольствоваться только тем, чтобы называть Его Господом: это не спасет нас. Ибо Он говорит: «не всякий, кто говорит Мне: Господи, Господи! спасется, но делающий правду». Поэтому, братья, будем исповедывать Его делами, взаимной любовью, не прелюбодеянием, не злословием друг на друга, не завистию, но воздержанием, милосердием, добротою; мы должны сострадать друг другу, а не быть сребролюбивыми. Такими-то делами будем исповедывать Его, а не противными им»131.

Так же, как делами можно исповедывать Господа, делами же можно отрекаться от Него. По словам ап. Павла, «кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1Тим. 5:8).

2. Учение о существе Божием

2.1. О единстве существа Божия

«Пространный Катихизис» говорит, что в Символе веры в исповедании веры в Бога добавлены слова во единого для того, чтобы отвергнуть ложное учение язычников, которые думали, что богов много132. Слово «единого» в данном случае не означает выделения некоторого особенно понравившегося нам бога из ряда других, подобных ему существ. Понятие «единый» применительно к Богу, разъясняет учитель Церкви IV века Руфин:

«Когда мы говорим, что восточные церкви веруют во единого Бога, то надобно разуметь здесь, что Он именуется единым не по числу, но всецело (unum non numerо diei, sed universitate). Так, если кто говорит об одном человеке, в этом случае один полагается по числу: ибо может быть и другой человек, и третий… Но где говорится об одном так, что другой или третий не может уже быть прибавлен, там имя одного берется не по числу, а всецело. Если, например, говорим: одно солнце, – тут слово одно употребляется в таком смысле, что не может быть прибавлено ни другое, ни третье. Тем более Бог, когда называется единым, то разумеется единым не по числу, но всецело, единым в том смысле, что нет другого Бога»133.

Таким образом, «единый» означает единственного в своем роде, подобного которому нет. Поэтому Тертуллиан говорит о вере in unicum Deum134. В древнем символе Антиохийской церкви сопряжены оба значения, здесь говорится о вере «в единого и единственного Бога (in unum et solum Deum)»135.

Однако если мы заявим о своей вере в единого и единственного Бога язычнику-многобожнику, то он не поймет, почему Бог, являющийся предметом нашей веры, единственный. И он будет по-своему прав, поскольку в рамках его представлений о божественном учение о всецелом единстве Божества не может быть обосновано. Поэтому необходимо определиться: какой смысл мы должны вкладывать в само понятие «Бог», чтобы наше учение о едином Боге имело смысл?

Очевидно, что монотеистическое представление о Боге может иметь смысл только в том случае, если под Богом мы понимаем существо абсолютное, самодостаточное, ни от чего не зависящее, не имеющее нужды ни в чем ином для Своего существования – существо, обладающее всей полнотой бытия и совершенства. Бог един, потому что Он абсолютен, и Он абсолютен потому, что един. Допустить существование какого-либо иного, отличного от Бога, принципа существования, иного начала, от Бога не зависящего, которое было бы больше Его, равно Ему или меньше Его, значит тем самым уже отказать Богу в обладании всей полнотой бытия и совершенства, то есть в абсолютности. Архиеп. Макарий (Булгаков) писал:

«Если бы было много богов, каким образом сохранилась бы их беспредельность? Где существовал бы один, там, конечно, не мог существовать ни другой, ни третий»136.

Приведенные выше философские рассуждения, сами по себе корректные, для богословия не имеют самодовлеющего значения. Для богословия самое главное – то, что истина единства Божия с несомненной ясностью запечатлена в Божественном Откровении:

«Видите ныне, видите, что это Я, Я – и нет бога, кроме Меня» (Повт. 32:39). «Итак, знай ныне и положи на сердце твое, что Господь Бог на небе вверху и на земле внизу, и нет еще кроме Него» (Повт. 4:39).

«Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога» (Ін. 17:3), «…нет иного Бога, кроме Единого» (1Кор. 8:4).

2.2. О возможности познания существа Божия

2.2.1. Непознаваемость Божественной сущности

«Пространный Катихизис» утверждает совершенную недоступность Божественной сущности для познания, существо Божие «выше всякого познания не только человеков, но и Ангелов»137.

Это утверждение находится в полном согласии с данными Священного Писания:

«Божьего никто не знает, кроме Духа Божия» (1Кор. 2:11).

«Бог обитает в неприступном свете, которого никто из человеков не видел и видеть не может» (1Тим. 6:16).

Уразуметь непознаваемость Божественной сущности можно и логическим путем. Существо Божие уникально, поэтому мы не можем познать Его путем сравнений, по аналогии. К тому же мы не имеем необходимого инструментария для богопознания, ибо Бог трансцендентен миру. Кроме того, Бог – существо бесконечное, тогда как познающий человеческий разум ограничен и потому не в состоянии объять необъятное.

2.2.2. Понятие «сущности»

Греческое слово ousia (сущность) представляет собой причастие женского рода настоящего времени от глагола eimi (быть) и означает участие в бытии. Понятие сущности чего-либо выводится из набора отличительных свойств, присущих всем существам данного рода, посредством которых все вещи данного рода участвуют в бытии. Такие свойства называются существенными свойствами, или атрибутами (от лат. attribuo – наделяю). Именно существенные свойства «делают» вещь тем, чем она является. От существенных свойств необходимо отличать свойства несущественные, или акциденции, которые не являются необходимыми для участия в бытии. Например, для человека разумность, дар слова, бессмертие являются существенными свойствами, а цвет кожи – акциденцией. Однако к Богу понятие «сущность» приложимо только с достаточной долей условности. Когда мы говорим о Божественной сущности, то имеем в виду не участие Бога в бытии, но Его бытие как таковое. Бог не просто участвует в бытии, Он Сам есть бытие, есть Тот, Кто обладает бытием, Тот, Кому бытие принадлежит. Поэтому святоотеческая формула «сверхсущностная сущность» более точно выражает о Боге, указывая на бесконечное превосходство Божества над всеми тварными сущностями138.

2.2.3. Возможность познания Бога по Его действованиям

Хотя Божественная сущность непознаваема, тем не менее, некоторое объективное знание о Боге мы можем иметь и даже пытаемся нечто более или менее определенно о Боге утверждать. В противном случае все богословие было бы не чем иным, как пустословием.

В христианском богословии вопросы богопознания впервые серьезно были поставлены в IV столетии и подробно исследованы великими Каппадокийцами: свтт. Василием Великим, Григорием Богословом и Григорием Нисским. Каппадокийцы решительно отвергли возможность познания Божественного существа силами человеческого рассудка.

«Представлять себя знающим, что есть Бог, есть повреждение ума»139 , – писал свт. Григорий Богослов.

Познать – значит дать определение, охватить понятием. Но «Божество необходимо будет ограничено, если Оно постигается мыслью. Ибо и понятие есть вид ограничения»140.

Для обоснования возможности иметь объективное знание о Боге Каппадокийцы использовали философское понятие «энергии» (греческое), действования. Энергия означает проявление сущности (природы) в движении, способность природы выявлять своё существование вовне, делать его доступным познанию и причастности141.

«Невидимый по естеству делается видимым в действиях»142, – говорил свт. Григорий Нисский. Свт. Василий Великий разъясняет свою позицию следующим образом:

«Утверждая, что мы познаем Бога нашего в Его энергиях, мы отнюдь не обещаем того, чтобы приблизиться к Нему в Самой Его сущности. Ибо, если Его энергии нисходят до нас, Сущность Его остается недосягаемой»143.

Наиболее подробное изложение учения о непознаваемо Божественной сущности и о познаваемости Бога в Его действовaниях, или энергиях, содержится у свт. Григория Нисского.

«Естество Божие, само по себе, по своей сущности, выше всякого постигающего мышления: оно недоступно и неуловимо ни для каких рассудочных приемов мысли, и в людях не открыто еще никакой силы, способной постигнуть непостижимое, и не придумано никакого средства уразуметь неуяснимое»144.

Но в то же время «Божество, как совершенно непостижимое и ни с чем не сравнимое, познается по одной только деятельности. Нет сомнения в том, что в сущность Божию разум проникать не может, но зато он постигает деятельность Божию и на основании этой деятельности получает такое познание о Боге, которое вполне достаточно для его слабых сил»145.

Говоря философским языком, Бог одновременно и трансцендентен и имманентен146 миру.

2.2.4. Нетварный характер Божественных энергий

Разработанное Каппадокийцами учение получило дальнейшее развитие ровно через 1000 лет. В учении Каппадокийцев имела место некоторая недосказанность: какова природа Божественных энергий? Этот вопрос был окончательно разрешен в XIV столетии в споре свт. Григория Паламы с калабрийским монахом Варлаамом. Варлаам считал, что все Божественные энергии, все теофании, о которых говорит Священное Писание, суть не более чем тварные, то есть сотворенные Богом, знаки и образы, создаваемые Богом, чтобы посредством их общаться с человеком. Таким образом, Варлаам отрицал возможность непосредственного общения человека с Богом: познавать Бога можно только опосредованно, посредством тварного. Тем самым Варлаам и его единомышленники фактически отрицали всю аскетическую традицию Восточной Церкви, утверждающую реальное обожение147 как цель человеческой жизни.

В полемике с Варлаамом свт. Григорию удалось убедительно раскрыть учение о нетварном характере Божественных энергий. Действования Божии – это не тварные знаки, создаваемые Богом для общения с человеком, а непосредственные проявления Самого Бога, Его исхождения вовне. Божественные энергии не сотворены Богом, как все прочие вещи, они предвечно изливаются из Его неприступной сущности, подобно свету, исходящему от Солнца, но в своем исхождении никогда от нее не отделяются. Поэтому приобщение Божественным действованиям есть причастность Самому Богу. Учение свт. Григория Паламы, утвержденное на Константинопольских Соборах 1341, 1347 и 1351 гг., находится в полном согласии со Священным Писанием. Ап. Петр говорит, что нам надлежит соделаться причастниками Божеского естества (2Пет. 1:4)148.

В соответствии с многообразными действованиями, в которых Бог проявляет Себя вовне, Священное Писание образует Божественные имена, посредством которых мы выражаем наше знание о Боге. Свт. Григорий Нисский говорит:

«Все рождающиеся у нас понятия о Божественном естестве мы выражаем в форме имен»149.

Божественные имена – это различные наименования свойств Божеского естества.

2.3. Свойства естества Божия

2.3.1. Бог есть Дух

Господь Иисус Христос в беседе с самарянкой открывает нам истину о Боге:

«Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ін. 4:24).

Что это означает?

«Слово «Дух» понятнее всего обозначает для нас непостижимое существо или естество Божие»150.

Говоря, что Бог есть Дух, мы тем самым утверждаем, что:

1) естество Божие невещественно, Богу не присуща даже самая тонкая материя.

2) Божественная природа непричастна ни малейшей сложности151. По словам свт. Григория Нисского, «Божественная природа по своей сущности единопроста, единовидна, несложна»152.

Понятие несложности или простоты означает:

а) отсутствие элементарного состава. Божественное естество не допускает даже мысленного разделения на части. Божественные свойства невозможно рассматривать как некие части Божественного естества. В Боге нет дистанции между самой природой и ее свойствами. Бог не только обладает разумом, премудростью или любовью, подобно человеку. Он весь есть разум, весь есть премудрость, весь есть любовь; все эти качества в существе Божием непостижимым для нас образом сливаются в совершенное единство и тождество153, разделяясь только в нашем умопредставлении.

б) в простой природе не может быть каких-либо противоположных сторон или тенденций, которые также вводят сложность.

3) Бог для Своего существования не нуждается в месте, Он не имеет пространственной протяженности, а следовательно объема и формы, так как любую протяженную вещь можно, по крайней мере мысленно, разделить на части.

4) Божественное естество внутренне едино, просто, самотождественно и не допускает какого-либо изменения.

5) Господь говорит о поклонении Богу как Духу, следовательно, слово «Дух» означает существо живое, свободно-разумное, так как существо безличное не может быть предметом религиозного поклонения.

Таким образом, из рассматриваемых слов Спасителя следует, что

1. Бог есть существо свободно-разумное;

2. Он обладает совершенно простой, неограниченной, лишенной всякой материальности природой (сущностью).

Две эти истины обусловливают деление Божественных свойств на две группы:

а) свойства, относящиеся к совершенствам Божественного существа, которые называются онтологическими или апофатическими (отрицательными);

б) свойства, характеризующие Бога как свободно-разумное существо, которые называются духовными или катафатическими (положительными).

2.3.2. Понятие об онтологических и духовных свойствах Божих154

Онтологические свойства характеризуют совершенства Божественного существа. Но Божественная природа абсолютна, и человеческий язык не способен выразить полноту Божественного совершенства. Наш язык, понятия и категории нашего мышления сформировались в процессе изучения тварного мира, а тварные вещи несоизмеримы с нетварной абсолютной сущностью. Поэтому говорить о совершенствах Божественной природы можно только в отрицательных терминах.

Онтологические или апофатические (отрицательные) свойства – это свойства, получаемые путем отрицания за Божественным существом ограничений и недостатков, свойственных конечному, тварному бытию.

Метод богословия, основанный на отрицании за Богом всех качеств и свойств, присущих тварному бытию, всего, что может быть рассудочно познано и выражено словами, называется апофатическим (отрицательным).

Однако предметом богословствования может быть не только бытие Бога в Его неприступной сущности, но и Его самообнаружения в действованиях, благодаря которым мы можем нечто положительно утверждать о Боге. Бог – не только абсолютная сущность, но и свободно-разумное Существо, Личность, которая благоволит открыть себя человеку. Свойства Божии, познаваемые нами через Божественные действия, называются духовными или катафатическими свойствами.

Следует иметь в виду, что духовные свойства, ни каждое в отдельности ни в совокупности, не исчерпывают Божественную сущность. По словам св. Иоанна Дамаскина, то, что мы «говорим о Боге утвердительно, показывает нам не естество Его, но то, что относится к естеству»155.

Метод богословия, основанный на познании Бога по Его многообразным проявлениям, называется катафатическим (положительным).

Апофатический и катафатический методы не только не отрицают друг друга, но напротив, взаимодополняют. Свт. Василий Великий пишет: «Из имен же сказуемых о Боге, одни показывают, что в Боге есть, а другие, напротив, чего в Нем нет. Ибо сими двумя способами, то есть, отрицанием того, чего нет, и исповеданием того, что есть, образуется в нас как бы некоторое отпечатление Бога»156.

«Пространный Катихизис» перечисляет следующие свойства Божии:

онтологические: вечность, вездесущие, неизменяемость;

духовные: благость, праведность, всемогущество, всеблаженство или вседоволъство157.

2.3.3. Онтологические (апофатические) свойства Божии

2.3.3.1. ВЕЧНОСТЬ

Этим свойством отрицается зависимость Бога от условий времени как формы изменчивого тварного бытия. Для Бога время не существует так, как, например, оно существует для нас. Будучи Сам Творцом времени, Бог пребывает вне времени. Такие понятия, как «прежде», «после», «теперь» и тому подобное к Богу неприменимы, поскольку все связанные с этими понятиями времени изменения для Бога не существуют, для Него – все настоящее, Бог всецело присутствует в каждом моменте времени.

«Oт века и до века Ты – Бог» (Пс. 89:3). «Ты, Господи, пребываешь, во веки» (Плч. 5:19). «Cвят, свят, свят Господь Вседержитель, Который был, есть и грядет» (Об. 4:8).

Ап. Павел говорит, что Евангелие было возвещено по повелению вечного Бога (Рим. 14:25).

2.3.3.2. ВЕЗДЕСУЩИЕ (ВЕЗДЕПРИСУТСТВИЕ)

Этим свойством за Богом отрицается зависимость от пространства как формы существования изменчивого бытия.

«Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо, Ты там, сойду ли в преисподнюю, и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря» (Пс. 138:7-10)

Вездеприсутствие как свойство существа Божия означает, Бог проникает все существующее, ни с чем не смешиваясь; Его не проникает ничто.

Божественное вездеприсутствие не означает, что Бог «разлит» в мире таким образом, что каждая частица Вселенной соответствует некой части Божества. Бог пребывает вне мира. Св. Иоанн Дамаскин говорит, что «Все отстоит от Бога не местом, а природой»158. «Ибо велико и непроходимо расстояние, отделяющее несозданное естество от всякой созданной сущности»159.

Однако запредельный миру по сущности, Бог во всем присутствует в Своих действиях: «Бог во всем пребывает по Своей благости и силе, вне же всего по Своему собственному естеству»160.

Как свободно-разумное существо, Бог личностно присутствует в каждой частице мира. Но, будучи существом свободным, Бог волен по-разному проявлять Себя в разных частях мира. Этим обусловлено существование мест особого Божественного присутствия, в которых присутствие Божие переживается человеком в большей степени. Согласно Священному Писанию, такими местами являются:

– небеса (Пс. 113:24);

– храм (1Царів. 9:3);

– человек, который может стать, по выражению апостола, храмом Божиим (2Кор. 6:16).

Могут быть и другие места особого присутствия Божия, так называемые «святые места».

Самый способ присутствия Божия в мире недоступен нашему пониманию. Свт. Иоанн Златоуст говорит: «Что Бог везде присутствует, мы знаем, но как – не постигаем: потому что нам известно только присутствие «чувственное» и не дано разуметь вполне естества Божия»161.

2.3.3.3. НЕИЗМЕНЯЕМОСТЬ

Этим свойством за Божественной природой отрицаются видоизменения, являющиеся признаком относительного несовершенства.

«Ибо Я – Господь, Я не изменяюсь» (Мал. 3:6).

Ап. Иаков говорит, что у Бога «нет изменения и тени перемены» (Як. 1:17).

Говоря о неизменяемости Божества, мы сталкиваемся с психологической трудностью. Возникает искушение мыслить Бога как безжизненный статичный абсолют, некий неподвижный кристалл. Но Священное Писание говорит, что Бог есть жизнь (Ін. 14:6). Жизнь – одно из имен Божиих, но присущая Богу полнота жизни не может быть выражена посредством понятий «покоя» и «движения». В произведении «О божественных именах» (VI в.) говорится, что Бог «при всяком движении остается неизменным и неподвижным, вечно двигаясь, Он остается в самом себе»162.

Неизменяемость – отрицательное свойство, и положительно мы не знаем, что это такое. Посредством этого термина мы лишь выражаем ту мысль, что Бог через проявления Себя в жизни ничего не утрачивает из того, что имеет, и не приобретает ничего такого, чего бы не имел, не упадает и не возрастает в Своем бытии.

От неизменяемости Божественного существа следует отличать так называемую внешнюю изменяемость, которая касается не самого существа Божия, а отношений между Богом и сотворенным Им миром. Эти отношения действительно могут изменяться, примером чему служит Промысл Божий о мире и человеке.

2.3.4. Духовные (катафатические) свойства Божия

2.3.4.1. ВСЕВЕДЕНИЕ

Свойство всеведения означает, что Бог знает все (1Ін. 3:20). Божественное всеведение включает в себя:

1) совершенное самосознание, знание Самого Себя, Своей природы: «Дух все проницает, и глубины Божии… и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия» (1Кор. 2:10-11).

2) совершенное ведение о Своих делах: Богу «ведомы все дела Его» (Деян. 15:18), «нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто пред очами Его» (Євр. 4:13).

Совершенное знание о делах предполагает и знание будущего: «Ему известно было все прежде, нежели сотворено было, равно как и по совершении» (Сир. 23:29).

Ведение Божие характеризуется свойствами независимости и неизменности. Бог знает мир не так, как человек. Для человека познание – внешний процесс, в то время как Бог в таком внешнем изучении вещей не нуждается, ибо знает мир по Своим определениям о нем, которые охватывают собой все бытие на всем протяжении его существования. Поэтому в Божественном ведении не может быть никакого прогресса, никакого приращения знания. Божественное всеведение заключает в себе все знание, сразу обо всем163. Священное Писание говорит, что все дела ведомы Богу от вечности (Деян. 15:18).

2.3.4.2. ВСЕМОГУЩЕСТВО

Это свойство означает, что Бог приводит в исполнение все угодное Ему без всякого затруднения и препятствия, никакая сторонняя сила не может удерживать или стеснять Его действия.

«Бог творит все, что хочет…» (Пс. 134:6).

Праотцу Аврааму Бог говорит о Себе: «Я Бог Всемогущий…» (Бут. 17:1).

Всемогущество как свойство Божеского естества означает, что в Боге нет расстояния между желанием и его осуществлением:

«Он сказал, и сделалось; Он повелел, и явилось» (Пс. 32:9).

Св. Иоанн Дамаскин утверждает, что Бог творит мыслью164. Это означает, что в Боге разум и воля – одно. Свойство всемогущества Божия с древнейших времен пытались поставить под сомнение с помощью различных софизмов, например, такого: «Может ли Бог создать нечто большее, чем Он Сам?» Подобные вопросы основаны на непонимании того, что всемогущество не есть произвол, способность делать все, что вздумается. Священное Писание не говорит, что Бог делает все, но только все, «чего хочет душа Его» (Йов. 23:13). Всемогущество заключается не только в способности совершать что хочешь, но также в способности не делать того, чего не хочешь. Поэтому Бог, обладая полнотой совершенства, не может согрешать или создавать несовершенные вещи.

2.3.4.3. ВСЕБЛАЖЕНСТВО

Жизнь Бога есть гармоническое единство, деятельность всех сил Божиих находится в гармонии, и ни одна из сил не превышает другую, ибо каждая имеет признак беспредельности. Собственно, в этом и состоит верховное благо. Любовь к благу в Боге совпадает с самим его обладанием, а следовательно, Богу от вечности свойственно неизменное всеблаженство 165.

«Блаженство в деснице Твоей вовек» (Пс. 15:11).

«Блаженным» называет Бога и ап. Павел (1Тим. 1:11,6:15).

2.3.4.4. БЛАГОСТЬ

Будучи всеблаженным, Бог открывает Себя и вовне существом всеблагим и любящим, дарует тварям столько благ, сколько нужно для их блаженства, сколько они могут принять по природе и состоянию166. Творение мира и все промыслительные о нем действия суть проявления благости Божией.

Благость Божия распространяется на всё существующее без изъятия: «благ Господь ко всем, и щедроты Его на всех делах Его» (Пс. 144:9).

Со свойством благости Божией тесно связаны такие свойства, как любовь и милость, представляющие собой частные аспекты свойства благости.

Любовь есть благость в отношении к личностным существам: людям и ангелам.

Милость есть проявление благости к падшему человечеству, к грешникам. Иначе говоря, милость – это любовь по снисхождению к тем, кто любви не заслуживает. Таким образом, милость сближается со свойством долготерпения.

2.3.4.5. ПРАВДА

«Господь праведен, любит правду; лице Его ей видит праведника» (Пс. 10:7).

Бог есть полнота совершенства, и Он требует совершенства и от Своего творения.

«Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мф. 5:48).

Для достижения этой цели Бог дает человеку нравственный закон, ведущий исполняющих его к совершенству. При этом исполнение закона Богом награждается, а нарушение наказывается. Таким образом, в правде Божией различают две составляющие: правду законодательную и правду мздовоздаятельную. Бог является одновременно и Законодателем, и Судией:

«Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить» (Як. 4:12).

Однако окружающая действительность порой заставляет усомниться в том, что Бог есть существо, которому присуща абсолютная правда. В частности, это проявляется в том, что грешники нередко благоденствуют, в то время как люди праведные терпят различного рода лишения. На такого рода недоразумения можно возразить следующее:

нельзя ограничивать правосудие Божие только пределами земной жизни;

человек есть существо, обладающее свободной волей, поэтому счастье и бедствия людей в значительной степени зависят от них самих; с христианской точки зрения страдания не являются абсолютным злом; будучи злом по своему существу, они могут приводить к благим последствиям (покаянию, исправлению жизни и очищению души);

сравнение благоденствующих грешников и страдающих праведников обычно производится по каким-либо внешним проявлениям, внутреннее состояние людей при этом игнорируется.

Люди праведные, даже находясь в стесненных обстоятельствах, могут наслаждаться Царством Божиим, которое внутри нас есть (Лк. 17:21). И напротив, человек, ведущий греховный образ жизни, по-настоящему не может быть счастлив:

«Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое» (Рим. 2:9).

Всякий грех уже заключает в самом себе и наказание. В основании мира лежит непреложный нравственный закон: «Что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6:7).

Поэтому праведная жизнь всегда связана с предвкушением будущего блаженства, а жизнь греховная – с предвкушением будущих мучений 167.

2.3.5. Антропоморфизмы Священного Писания

Хотя Библия учит, что Бог есть Дух, тем не менее в Священном Писании содержится множество так называемых антропоморфизмов (от греч. anthropos; – человек и morphe – форма). Антропоморфизмы – это усвоение Богу телесных органов, чувств, состояний и способностей, присущих тварным существам.

«Пространный Катихизис» говорит, что таким образом «Священное Писание применяется в сем к обыкновенному языку человеческому, а понимать сие надобно духовным и высшим образом»168.

Антропоморфизмы следует понимать как указания на духовные свойства и действия Божии, о которых мы можем судить, по словам св. Иоанна Дамаскина, только «посредством образов, типов и символов, нам сообразных»169.

Ересь антропоморфитов, считавших, что Бог действительно есть существо телесное, была осуждена Церковью. В Синодике в Неделю Торжества Православия сказано: «глаголющим Бога не быти дух, но плоть анафема»170.

3. Догмат о Пресвятой Троице

3.1. Догмат о Пресвятой Троице – основание христианской религии

Вера в единого Бога не является специфической особенностью христианства, в единого Бога веруют также мусульмане и иудеи. В Символе веры рядом со словом «Бог» стоит собственное имя «Отец».

«Сие должно понимать в отношении к таинству Святой Троицы, потому что Бог есть един по существу, но троичен в лицах: Отец, Сын и Святой Дух, Троица единосущная и нераздельная»171.

Именно вера в Бога-Троицу отличает христианство от других монотеистических религий. Учение о Пресвятой Троице дано в Божественном Откровении. Этот догмат непостижим на уровне рассудка, поэтому ни одна естественная философия не смогла возвыситься до учения о Триедином Боге.

Догмат о Пресвятой Троице является основанием всего христианского веро- и нравоучения, в частности, учения о Боге – Творце и Промыслителе мира.

Учение о Триединстве Божества сводится к следующим основным положениям:

Бог троичен, троичность состоит в том, что в Боге – Три Лица (Ипостаси): Отец, Сын, Святой Дух.

Каждое Лицо Пресвятой Троицы есть Бог, но Они суть не три Бога, а суть единое Божественное существо.

Три Божественных Лица отличаются личными (ипостасными) свойствами.

3.2. Учение о Пресвятой Троице в Священном Писании

3.2.1. Учение Ветхого Завета

Учение о Троице в Ветхом Завете не было выражено с достаточной ясностью. Свт. Григорий Богослов писал:

«Небезопасно было прежде, нежели исповедано божество Отца, ясно проповедывать Сына, и прежде, нежели признан Сын, обременять нас проповедью о Духе Святом и подвергать опасности утратить последние силы, как бывает с людьми, которые обременены пищею, принятою не в меру… надлежало же, чтоб Троичный свет озарял просветляемых постепенными прибавлениями…»172.

Сообщение древним евреям учения о Пресвятой Троице во всей полноте не было бы полезно, ибо явилось бы для них не чем иным, как возвращением к многобожию. Несомненно Ветхий Завет создавался в контексте определенной теологии, причем стержнем этой теологии являлся строжайший монотеизм. Тем более удивительно обнаружить в тексте Ветхого Завета достаточное число указаний на множественность или троичность Лиц в Боге.

Указание на множественность Лиц содержится уже в первом стихе Библии.

«Вначале сотворил Бог небо и землю» (Бут. 1:1).

Сказуемое «бара» (сотворил) стоит в единственном числе, а подлежащее «элогим» – во множественном и буквально означает «боги». Свт. Филарет Московский замечает:

«В сем месте еврейского текста слово «элогим», собственно Боги, выражает некоторую множественность, между тем, как речение «сотворил» показывает единство Творца. Догадка об указании сим образом выражения на таинство Святой Троицы заслуживает уважения»173.

Аналогичные указания на множественность Лиц содержатся и в других местах Ветхого Завета:

«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Бут. 1:26);

«И сказал Бог: вот Адам стал как один из Нас, зная добро и зло» (Бут. 3:22);

«И сказал Господь: сойдем же и смешаем там язык их» (Бут. 11:6-7).

Свт. Василий Великий так комментирует эти слова Священного Писания: «Подлинно странное пустословие – утверждать, что кто-нибудь сидит и сам себе приказывает, сам над собою надзирает, сам себя понуждает властительно и настоятельно»174.

Когда патриарху Аврааму явился Бог в виде трех странников, Авраам, выйдя им навстречу, поклонился и обратился к ним со словом «Господь» (евр. Адонаи ) (Бут. 18:1-3), то есть в единственном числе. Большинство свв. отцов считают, что это первое откровение человеку о Триединстве Божества. Блж. Августин пишет: «Авраам встречает трех, поклоняется единому. Узрев трех, он уразумел таинство Троицы, а поклонившись как бы единому, исповедал Единого Бога в Трех Лицах»175.

Косвенным указанием на троичность Лиц в Боге является и ветхозаветное священническое благословение: «Да благословит тебя Господь и сохранит тебя! Да призрит на тебя Господь светлым лицем Своим и помилует тебя! Да обратит Господь лице Свое на тебя и даст тебе мир!» (Чис. 6:24-25).

Троекратное обращение ко Господу можно рассматривать как прикровенное указание на троичность Божественных Лиц.

Пророк Исайя в Иерусалимском храме видел, как Серафимы, окружая престол Бога, взывали: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф». При этом пророк услышал глас Божий: «кого Мне послать, и кто пойдет для Нас?» Таким образом, Бог говорит о Себе одновременно и в единственном и во множественном числе (Іс. 6:3,8).

3.2.2. Учение Нового Завета

Указанием на троичность Лиц в Боге могут служить события Крещения и Преображения Господня. Они в равной степени являются явным Откровением человечеству о Троичности Божества. В.Н. Лосский пишет: «Поэтому и празднуется так торжественно Богоявление и Преображение. Мы празднуем Откровение Пресвятой Троицы, ибо слышен был голос Отца и присутствовал Святый Дух. В первом случае под видом голубя, во втором – как сияющее облако, осенившее апостолов»176.

На единство трех Божественных Лиц указывает заповедь о крещении, данная Господом ученикам по Воскресении: «Идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф. 28:19).

Этот стих комментирует свт. Амвросий Медиоланский: «сказал Господь: во имя, а не во имена, потому что один Бог; не многие имена: потому что не два Бога, не три Бога»177.

«Три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и сии три суть едино» (1Ін. 5:7).

Это место является спорным, поскольку в древних греческих рукописях Евангелия этот стих отсутствует.

Кроме того, во многих местах Нового Завета говорится о единстве и равном достоинстве Отца и Сына (Мф. 11:27; Ін. 5:17,21,26,10:15,30,38,17:10), а также о единстве и равном достоинстве Святого Духа с Отцом и Сыном (Мф. 28:19; 1Кор. 2:10; 2Кор. 13:13 ).

3.3. Краткая предыстория догмата о Пресвятой Троице

В то, что Бог есть един по существу, но троичен в Лицах, Церковь верила всегда. Однако одно дело – исповедывать, что Бог «одновременно» есть и Троица, и Единица, и совсем другое суметь выразить свою веру в четких формулировках. Поэтому догматическое учение о Пресвятой Троице создавалось постепенно и, как правило, в условиях борьбы с различными еретическими заблуждениями.

Учение о Пресвятой Троице всегда было тесно связано с учением о Христе, о Воплощении Сына Божия, второго Лица Троицы, поэтому тринитарные споры всегда имели под собой христологическое основание. Само учение о Троице стало возможным только благодаря Боговоплощению, Откровению Бога во Христе, именно во Христе «троическое явися поклонение»178. Учение о Пресвятой Троице изначально являлось камнем преткновения как для «строгого» иудейского монотеизма, так и для эллинского многобожия. Поэтому все попытки рассудочно осмыслить тайну троического бытия приводили к заблуждениям либо иудейского, либо эллинского характера. Первые стремились растворить Лица Троицы в единой Божественной природе, а вторые сводили Троицу к союзу трех неравных по достоинству существ.

Во II веке христианские апологеты, желая сделать христианское вероучение более понятным для образованной части греко-римского общества, создают учение о Христе как о воплощенном Божественном Логосе. Таким образом, Сын Божий сближается и даже отождествляется с логосом античной философии (стоики, Филон и др.). Согласно апологетам, Логос – истинный и совершенный Бог, но в то же время, утверждают они, Бог один и един. Естественно, у людей рационально мыслящих при этом не могло не возникнуть сомнения: не заключает ли учение о Сыне Божием как о Логосе скрытого двубожия? Ориген писал:

«Много любящих Бога и Ему искренне предавшихся смущает, что учение об Иисусе Христе, как Слове Божьем, как бы принуждает их верить в двух богов»179.

3.3.1. Монархианство

Реакцией на учение апологетов стало монархианство – еретическое учение, ставившее целью устранить из учения о Боге всякое подозрение в двубожии. Монархианство существовало в двух видах:

а) динамизм (от греч. dynamis – сила), или адопцианство. (от лат. adoptare – усыновлять),

б) модализм (от лат. modus – вид, способ).

3.3.1.1. ДИНАМИЗМ, ИЛИ АДОПЦИАНСТВО180

Динамисты учили о Боге в духе философии Аристотеля как о едином абсолютном существе, чистой самодеятельной мысли, бесстрастной и неизменной. В такой философской системе для Логоса, в христианском его понимании, нет места. Христос для динамистов простой человек, отличавшийся от других только степенью добродетели.

Бог, по мнению динамистов-адопциан, личность с совершенным самосознанием, тогда как Логос и Святой Дух не имеют личностного существования, но являются лишь силами, свойствами единого Бога. Логос как безличная, неипостасная Божественная сила снизошел на человека Иисуса, так же, и на ветхозаветных пророков.

3.3.1.2. МОДАЛИЗМ181

Если динамисты не признавали Христа Богом, то модалисты, напротив, ставили целью обосновать Божественное достоинство Спасителя. Они рассуждали следующим образом: Христос, несомненно, Бог, а чтобы не было двубожия, следует некоторым образом отождествить Его с Отцом.

По учению наиболее яркого представителя этой ереси римского пресвитера Савеллия (поэтому модализм называют также савеллианством), Бог есть безличное единое существо, которое последовательно проявляет Себя в трех модусах или лицах. Отец, Сын и Святой Дух суть три Божественных модуса. Отец создал мир и даровал Синайское законодательство, Сын воплотился и жил с человеками на земле, а Святой Дух со дня Пятидесятницы вдохновляет Церковь и управляет ею. Однако под всеми этими внешними личинами, последовательно сменяющими одна другую, скрывается один и тот же Бог. Модус Святого Духа, по Савеллию, также не вечен, и Он будет иметь конец. При этом Божество вернется в изначальное безличное состояние, а созданный им мир прекратит свое существование.

3.3.2. Арианство182

Основоположником этой ереси является александрийский пресвитер Арий (1-я половина IV в.). Схема рассуждений Ария, который не был удовлетворен современным ему состоянием троичного богословия, следующая. Если Сын не сотворен из ничего, следовательно Он происходит из сущности Отца, а если Он еще и собезначален Отцу, то между Отцом и Сыном вообще невозможно установить никакой разницы, и мы, таким образом, впадаем в савеллианство. Кроме того, происхождение из сущности Отца обязательно должно предполагать разделение Божественной сущности, что само по себе нелепо, ибо предполагает в Боге некоторую изменчивость. Единственным выходом из вышеуказанных противоречий Арий считал безусловное признание сотворения Сына Отцом из ничего.

Доктрина Ария может быть сведена к следующим основным положениям:

а) Сын сотворен Отцом из ничего и, следовательно,

б) Сын есть тварь и имеет начало Своего бытия. Таким образом,

в) природы Отца и Сына принципиально различны, причем

г) Сын занимает подчиненное по отношению к Отцу положение, являясь орудием (organon) Отца для сотворения мира, а

д) Святой Дух есть высшее творение Сына и тем самым по отношению к Отцу является как бы «внуком».

3.4. Учение великих Каппадокийцев о единосущии Лиц Пресвятой Троицы

В 325 году император Константин Великий созвал I Вселенский Собор, на котором Арий и его единомышленники были осуждены. Отцы Собора составили Символ веры в семи членах. В текст Символа был внесен небиблейский термин «единосущный (omousios)», посредством которого отцы Собора выразили учение об отношениях Божественных Лиц. Однако они не дали точного разъяснения этого термина. По этой причине вскоре после Собора разгорелся напряженный богословский спор, сотрясавший Церковь более 50 лет. По существу конечной целью всех тринитарных споров IV века и было православное разъяснение смысла термина «единосущный». Эта задача была блестяще разрешена великими Каппадокийцами183.

Каппадокийцам удалось, прежде всего, упорядочить троичную терминологию184.

Во-первых, они четко разграничили понятия «сущности» и «ипостаси», которые в доникейском богословии сколь-либо четко не различались. Каппадокийцы определили различия между сущностью и ипостасью как между общим и частным. Согласно их учению, сущность Божества и ее отличительные свойства, неначинаемость бытия и Божественное достоинство, в равной степени принадлежат всем трем Ипостасям. Отец, Сын и Святой Дух суть проявления ее в Лицах, каждое из которых обладает всей полнотой Божественной сущности и находится в неразрывном единстве с ней.

Во-вторых, Каппадокийцы отождествили понятия «ипостаси» и «лица». Слово «ипостась» (hypostasis, от hypostamai – существовать) означало конкретное, индивидуальное, самобытно существование, то, что существует через самого себя. Например, имеется отвлеченная сущность «человек», а Петр, Павел, Тимофей суть конкретные проявления ее в лицах, каждый из них представляет собой отдельное, самобытное существо, или ипостась. В то же время, например, человеческий разум не может быть назван ипостасью, поскольку не существует самобытно, через самого себя, но только в составе человеческого существа, являясь его свойством. При этом термин «ипостась» мог использоваться; как по отношению к личностным, свободно-разумным существам, так и в отношении безличных вещей. Слово «лицо» (prosopon, persona) в языке того времени являлось термином, относящимся не к онтологическому, а скорее к описательному плану и могло означать физиономию, маску актера или юридическую роль. Поэтому «лицо» использовалось для обозначения модуса, функции природы, а не самостоятельного бытия и не было достаточным для обоснования реального различия Божественных Лиц. Именно этот термин использовали в своем учении о Троице мoдалисты. Вследствие отождествления понятие «лицо» получило онтологическую нагруженность, переместилось из описательного плана в план онтологический, а понятие «ипостась» наполнилось персоналистическим содержанием. Таким образом, Каппадокийцы сумели обосновать ипостасный характер Божественных Лиц: Отец, Сын и Святой Дух не просто модусы, функции, производные от Божественной природы, а реально различные самобытные существа. Божественные Лица не безличные силы, а три «разумных, совершенных, самостоятельных» существа, «разделенных по числу, а не по Божеству»185.

Благодаря этим терминологическим нововведениям удалось раскрыть смысл понятия «единосущный».

Единосущие означает, что Отец, Сын и Святой Дух суть три самостоятельных Божественных Лица, обладающих всеми Божественными совершенствами, но это не три особые отдельные существа, не три Бога, а Единый Бог. Они имеют единое и нераздельное Божеское естество, нераздельно обладают всеми Божескими совершенствами, имеют единую волю, силу, власть и славу, каждое из Лиц Троицы обладает Божественным естеством в совершенстве и всецело. О тварных существах одного рода (например, о людях) также говорят как о единосущных. Однако единосущие в человеческом роде и единосущие в Троице – принципиально различные реальности. В тварном мире ипостаси делят природу: Петр, Павел, Тимофей суть не только различные, но и отдельные, обособленные один от другого, существа, или индивидуумы. Каждое человеческое «я» живет своей собственной жизнью, отличной от жизни других людей. Таким образом, в человеческом роде под единосущием мы понимаем тождество качественных характеристик, поскольку все люди обладают одинаковыми существенными свойствами. В Троице Лица не являются индивидуумами. Божественные Лица не делят природу на части, но каждое Лицо заключает в себе общую природу во всей полноте. Поэтому в Боге единосущие – это не просто совпадение качественных характеристик природы, но совершенное тождество самой жизни. Три Божественных «Я» без разделения содержат одну и ту же природу, живут одной и той же Божественной жизнью.

Приблизиться к пониманию тайны Божественного триединства нам помогает учение Откровения о том, что «Бог есть любовь» (1Ін. 4:8). Единосущие Лиц Пресвятой Троицы есть единство в любви, где каждое из Лиц без остатка отдает свою жизнь другим Лицам, являясь при этом совершенно открытым для их ответного действия.

«Даже человеческая несовершенная любовь соединяет людей между собой как бы в одно существо (например, супругов, семью, друзей). Относительно людей – это больше слова, чем действительность. Но любовь Божественная безмерна и потому Лица Пресвятой Троицы, по всемогуществу Их взаимной любви, суть, действительно, один Бог, имеющий одну сущность и живущий одной жизнью»186.

Хотя в Священном Писании слово «единосущный» не встречается, сама мысль о единосущии Божественных Лиц выражена там достаточно ясно:

«Я и Отец – одно» (Ін. 10:30).

«Я в Отце и Отец во Мне» (Ін. 14:10).

«Видевший Меня видел Отца» (Ін. 14:9).

Апостол Павел представляет Святого Духа в том же положении к Богу, в каком дух человеческий находится по отношению к человеку (1Кор. 2:11).

3.5. Понятие личности; личность и природа

Отождествив понятия «ипостаси» и «лица», Каппадокийцы явились создателями нового понятия, которого не знал античный мир. Это понятие – «личность»187.

Божественные Ипостаси обладают единой сущностью, поэтому нет никакого природного свойства или качества, по которому можно было бы их различать, однако Божественное Откровение не оставляет сомнения в том, что Отец, Сын и Святой Дух, будучи совершенно тождественны по природе, суть реально различные личностные существа.

В конечном счете выразить различие между личностью и природой можно только посредством грамматических категорий «кто» и «что». Природа всегда отвечает на вопрос «что?» и обозначает некоторую качественность, тогда как личность, отвечая на вопрос «кто?», указывает на того, кто является субъектом действия или состояния. На вопрос «кто?» мы отвечаем именем собственным. Имя собственное является в нашем языке единственным адекватным средством для указания на тайну личности. Одним из первых этим методом различения воспользовался свт. Григорий Богослов, согласно которому «Сын не Отец, потому что Отец один, но то же, что Отец. Дух не Сын, потому что Единородный один, но то же, что Сын»188.

Впоследствии в таком ключе высказывались и другие свв. отцы. Так, в XII столетии свт. Николай Мефонский говорил: «Отец и Сын не одно, а два, хотя по естеству – одно, потому что – иной и иной, хотя не иное и иное»189.

Учение великих Каппадокийцев о единосущии Божественных Лиц привело к отказу от попыток мыслить личность в категориях природы: личность не есть ни часть, ни свойство, ни функция природы. Соотношение между понятиями природы и личности можно выразить следующим образом. Если природа есть некоторая качественность, то личность – конкретный носитель качеств. Личность, заключающая в себе природу́190, определяет способ ее существования или образ бытия191, является принципом индивидуализации разумной природы, началом, в котором природа обретает свое действительное существование и в котором созерцается192. Природа по отношению к личности является ее внутренним содержанием. Впрочем, следует иметь в виду, что это различие носит методологический характер, ибо как разумная природа вне личности есть всего лишь общее понятие, так и личность без природы не более, чем абстрактный принцип.

3.6. Различие Божественных Лиц по ипостасным свойствам

Божественные Ипостаси обладают единой общей природой. Естественно, возникает вопрос: каким образом выразить различие между Ними? Божественные свойства, как онтологические, так и духовные, являются существенными, то есть относятся к общей, свойственной всем трем Лицам природе и потому не могут выразить различия Божественных Лиц. Невозможно дать определение каждой Ипостаси, воспользовавшись одним из Божественных имен.

Особенностью личностного бытия является уникальность, неповторимость, а, следовательно, личность не поддается определению, ее невозможно привести к общему знаменателю, охватить понятием, поскольку понятие всегда обобщает. Личность может быть воспринята только через свое отношение к другим личностям, что подтверждается и Священным Писанием, где представление о Божественных Лицах основывается на существующих между Ними отношениях193.

3.6.1. Свидетельства Откровения об отношениях Божественных Лиц

3.6.1.1. ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ОТЦОМ И СЫНОМ

«Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ін. 1:18).

«Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ін. 3:16).

Ап. Павел говорит, что Сын есть «образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари» (Кол. 1:16).

Отношение между Отцом и Сыном есть отношение предвечного рождения.

3.6.1.2. ОТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ОТЦОМ И СВЯТЫМ ДУХОМ

Господь Иисус Христос говорит о третьей Ипостаси Пресвятой Троицы как о Духе истины, который от Отца исходит (Ін. 15:26). Отношение между Отцом и Святым Духом есть отношение предвечного исхождения.

3.6.2. Личные (ипостасные) свойства

В соответствии с отношениями предвечного рождения и предвечного исхождения определяются ипостасные свойства Божественных Лиц. С конца IV века установилась общепринятая терминология, согласно которой ипостасные свойства выражаются следующими терминами: у Отца – нерожденность, у Сына – рождение, у Святого Духа – исхождение194.

Личные (ипостасные) свойства – несообщимые, вечно остающиеся неизменными, исключительно принадлежащими тому или другому из Божественных Лиц. Благодаря этим свойствам Лица различаются друг от друга, и мы познаем Их как особые Ипостаси.

«Ибо одними только ипостасными свойствами и различаются между собою три святые ипостаси, нераздельно различаемые не по сущности, а по отличительному свойству каждой ипостаси»195.

Следует отметить, что хотя, согласно Откровению, Святой Дух личностно отличен от Сына и есть другой Утешитель (Ін. 14:16), между Сыном и Святым Духом нет особого отношения ипостасной соподчиненности. Различие между Ними устанавливается не непосредственно, а через отношение второй и третьей Ипостаси к Отцу.

3.6.3. Как правильно мыслить отношения Божественных Лиц

Для свв. отцов Православной Церкви характерен апофатизм в подходе к тайне отношений Божественных Лиц. Св. Иоанн Дамаскин говорит, что «образ рождения и образ исхождения пребывает для нас непостижимым» 196.

Когда свв. отцы говорят, что ипостасным свойством Отца является нерожденность, они тем самым хотят сказать лишь то, что Отец не есть Сын и не есть Святой Дух, и не более того. Если попытаться определить эти отношения каким-то поло-образом, то мы неизбежно подчиним Божественную реальность категориям аристотелевой логики: связи, отношения и тому подобное. Иными словами, будем мыслить бытие Боже по образу бытия твари197.

Очевидно, что «рождение» и «исхождение» невозможно мыслить ни как однократный акт, ни как протяженный во времени процесс, поскольку Божество существует вне времени.

Недопустимо мыслить отношения Божественных Лиц по аналогии с причинно-следственными отношениями, которые мы наблюдаем в тварном мире. Если мы и говорим об Отце как об ипостасной причине Сына и Святого Духа, то это свидетельствует лишь о бедности и недостаточности нашего языка. Ведь в тварном мире причина и следствие всегда являются чем-то внешним по отношению друг к другу. В Боге этой противопоставленности нет, различие Божественных Лиц не влечет за собой разделения единой природы. Поэтому в Боге противопоставление причины и следствия имеет только логический смысл и означает лишь порядок нашего умопредставления. Сами термины «рождение» и «исхождение», которые нам открывает Священное Писание, являются только указанием на таинственное общение Божественных Лиц, это только несовершенные образы Их неизреченного общения.

Отношения Божественных Лиц только обозначают, но ни коей мере не обосновывают ипостасного различия; троичное есть первичная данность, которая ниоткуда не выводится. Троичность Божественных Лиц невозможно обосновать каким-то принципом или объяснить с помощью некоторой достаточной причины, потому что нет никакого принципа, никакой причины, которые Троице предшествовали бы198.

4. Бог как творец и промыслитель мира

Мир, в котором мы существуем, конечен и несамостоятелен. В мире все ограничено, ничто в мире не может быть объяснено из самого себя. Законы природы ограничивают мир в его свободе. Более того, мир ограничен даже во времени и пространстве. Современная наука доказала, что мир имел начало во времени и есть определенное время, более которого мир не мог существовать. Расстояние между двумя любыми точками мира всегда конечно. Поэтому мир нуждается как в первопричине своего бытия, так и в силе, поддерживающей и сохраняющей его в бытии, иными словами, нуждается в Творце и Промыслителе.

Символ веры называет Бога Творцом и Вседержителем, потому что «все сотворено Богом, и ничто не может быть без Бога. Он все, что ни есть, содержит в Своей силе и в Своей воле»199.

4.1. Сущность христианского учения о сотворении мира, нехристианские концепции происхождения мира

«Православное учение о творении говорит, что один Бог – нетварен и существует вечно, а все остальное было Им сотворено»200.

«В начале сотворил Бог небо и землю» (Бут. 1:1).

«Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое» (Кол. 1:16).

Творение мира как факт признается в той или иной форме практически всеми религиозными и философскими учениями, за исключением материализма. Но если практически все учения сходятся в признании этого факта, то в понимании сущности происхождения мира между религиозными и философскими системами имеют место принципиальные различия.

Наиболее известные нехристианские концепции происхождения мира – дуализм и пантеизм.

4.1.1. Дуализм

Дуализм (от лат. Dualis – двойственный) существует в двух основных формах:

а) дуализм греческой античной философии (Платон), понимающий происхождение мира как результат воздействия Божественного начала на извечно сосуществующую наряду с ним бесформенную материю, наделенную вечным, хаотичным движением201;

б) дуализм восточных учений (зороастризм), где возникновение мира мыслится как следствие борьбы двух паритетных божественных начал, светлого и темного202.

Очевидно, что дуализм, признающий самостоятельный, отличный от единого Бога принцип существования, несовместим с христианским представлением о Боге как абсолютном существе.

4.1.2. Пантеизм

Пантеизм (от Pan все и Theos. – Бог ) – учение, сущность которого в отождествлении мира и Бога; пантеизм либо растворяет Бога в природе, либо, наоборот, мир в Боге. Пантеистические учения также могут иметь различные оттенки:

а) учения об эманации (неоплатонизм, индуизм), согласно которым мир представляет собой эманацию (букв. «истечение») Божества;

б) учения об имманации (философская система Спинозы), представляющая мир как совокупность разнообразных проявлений во времени и пространстве единой вечной, абсолютной Божественной субстанции;

в) учения, рассматривающие мир как саморазвитие некоторого Божественного начала, которое, развиваясь, переходит от низших форм к высшим (философская система Гегеля)203.

Пантеизм фактически утверждает изменчивость Божественного существа и потому несовместим с библейским Откровением. Кроме того, пантеизм не способен обосновать свободу тварных существ и, следовательно, решить проблему существования зла в мире.

4.1.3. Христианская концепция происхождения мира: творение «из ничего»

Сущность христианского учения о происхождении мира состоит в том, что Бог создал мир из ничего. Иначе говоря, произвел все существующее через творение. В строго богословском смысле творить «означает создавать из ничего; давать существование тому, что раньше не существовало; или, как говорится в Литургии свт. Иоанна Златоуста: «приводить из небытия в бытие»204.

Христианское учение особо подчеркивает, что Бог для сотворения мира не нуждался в исходном материале. Свт. Василий Великий пишет: «Бог, прежде чем существовало что-либо из видимого ныне, положил в уме и подвигся привести в бытие несущее, а вместе с тем, Он помыслил и о том, каким должен быть мир и произвел материю, соответственную форме мира»205.

Таким образом, Бог является Творцом мира не только по форме, но и по веществу.

В Библии о творении из ничего прямо говорится только один раз, причем в неканонической книге: «Посмотри на небо и землю и, видя все, что на них, познай, что все сотворил Бог из ничего» (2Мак. 7:28).

В Священном Писании имеются также и косвенные указания на творение мира из ничего. В Бут. 1:1 для выражения идеи творения использован еврейский глагол «бара», который может иметь двоякое значение: творение из ничего и создание из подручного материала. Однако очевидно, что здесь этот глагол употреблен в первом смысле, ибо в Бут. 1:2 сказано, что земля была безвидна и пуста, а потом уже из этой неоформленной материи Бог создавал мир206.

Кроме того, само наименование «вечный» в Священном Писании прилагается только к Божеству и Божественным свойствам, но никогда не прилагается к тому, что принадлежит миру.

4.2. Побуждение и цель творения мира

На вопрос о побуждении к творению мира в Священном Писании и в творениях свв. отцов мы находим два различных ответа.

Первый состоит в том, что побуждением и целью творения является блаженство твари. Ап. Павел говорит, что Бог дает твари все обильно для наслаждения (2Тим. 6:17). Св. Иоанн Дамаскин учит, что «благой и преблагой Бог не удовольствовался созерцанием Себя Самого, но по преизбытку благости Своей благоволил, чтобы произошло нечто, пользующееся Его благодеяниями и причастное Его благости»207.

Согласно второму, целью сотворения мира является слава Божия.

«Небеса проповедуют славу Божию, и о делах, рук Его вещает твердь» (Пс. 18:2).

Тертуллиан говорит, что «из ничего создал (Бог мир) для прославления своего величия208.

Два этих ответа не исключают, но взаимопредполагают друг друга. Свт. Филарет Московский разъясняет:

«По бесконечной благости и любви Своей Бог желает иметь благодатных причастников Славы Своей. Слава даруется от Него, приемлется причастниками, возвращается к Нему, и в этом, так сказать, круговращении славы Божией, состоит блаженство, жизнь и благобытие твари209.

4.3. Основные виды творений Божиих

Символ веры называет Бога Творцом «небу и земли», то есть всей совокупности конечного бытия210. Слова «видимым же всем и невидимым» являются пояснением предыдущих и указывают на два основных вида творений.

4.3.1. Мир духовный или ангельский

«Пространный Катихизис» говорит, что «под именем невидимых» должно разуметь «невидимый или духовный мир, к которому принадлежат ангелы»211.

Это достаточно осторожная формулировка. Дело в том, что о духовном мире нам известно очень немногое, только то, что содержится в Откровении. Откровение же говорит только об Ангелах.

Само слово «Ангел (angelos)» буквально означает «вестник», «посланник» и таким образом указывает не на природу, а на исполняемое служение. В Священном Писании Ангелами называются Сам Господь Иисус Христос (Мал. 3:1), Иоанн Предтеча (Мф. 11:10), ветхозаветные священники (Мал. 2:7), пророки (2Хрон. 36:15-16) и даже неодушевленные предметы, когда они являются орудиями воли Божией (Пс. 77:49)212.

«Пространный Катехизис» дает следующее определение Ангелов:

«Духи бесплотные, одаренные умом, волею и могуществом».

Ангелами они называются, «потому что Бог посылает их возвещать волю Свою»213.

4.3.1.1. СОТВОРЕНИЕ АНГЕЛОВ БОГОМ, ВРЕМЯ ИХ СОТВОРЕНИЯ

Священное Писание прямо говорит, что Ангелы сотворены Богом:

«Ты, Господи, един, Ты создал небо, небеса небес и все воинство их» (Неем. 9:6).

Строго опираясь на данные Священного Писания, можно утверждать, что Ангелы сотворены не позже третьего дня творения. В Йов. 38:4-7 говорится, что Бог основывал землю «при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии (Ангелы – О. Д.) восклицали от радости».

В святоотеческой литературе по вопросу о времени сотворения Ангелов чаще других встречаются следующие два мнения. Согласно первому, Ангелы сотворены прежде вещественного мира. Св. Иоанн Дамаскин писал: «Надлежало сотворить прежде всего умную сущность, потом чувственную, и после уже из той и другой сущности человека»214.

Это мнение разделяли многие свв. отцы, и оно вошло в катихизисы, в том числе и в «Пространный Катихизис», где сказано, что сотворено «невидимое прежде видимого»215.

Согласно второму мнению, Ангелы сотворены одновременно с вещественным миром или позже его. Ведь Ангелы, будучи существами тварными и, следовательно, ограниченными, зависят от времени и пространства как категории тварного бытия, хотя по отношению к пространству и времени Ангелы обладают несравненно большей свободой, чем люди. Так, Ангелы не имеют вида, подобного телам, и поэтому не имеют троякого измерения. Однако для своего существования они нуждаются в месте, так как не обладают свойством вездеприсутствия. Например, когда они находятся на земле, их нет на небе, и наоборот. В определенной степени Ангелы зависят и от времени, так как в ангельском мире возможны изменения, например, падение части Ангелов.

Значит, если Ангелы обладают некоторыми пространственно-временными формами, то их сотворение должно было происходить, по крайней мере, не ранее сотворения самих этих форм216.

4 3.1.2. АНГЕЛЬСКАЯ ИЕРАРХИЯ217

Ангельский мир имеет иерархическую структуру. Согласно Corpus Areopagiticum (нач. VI в.), ангельский мир насчитывает 9 чинов, которые разделяются на 3 триады (лика):

Серафимы (Іс. 6:2),

Херувимы (Бут. 3:24; Вих. 25:18-22; Пс. 47, Пс. 79, Пс. 98; Єз. 1:10)

Престолы (Кол. 1:16; Еф. 1:21, 3:10)

Господства (Кол. 1:16; Еф. 1:21, 3:10)

Силы (Еф. 1:22; Рим. 8:38)

Власти (Кол. 1:16; Еф. 1:21, 3:10)

Начала (Кол. 1:16; Еф. 1:21, 3:10)

Архангелы (1Сол. 4:16, Іуд. 1:9)

Ангелы (Рим. 8:38; 1Пет. 3:22)

Порядок творения ангельского мира нам неизвестен.

4.3.1.3. АНГЕЛЫ ХРАНИТЕЛИ

Целью бытия Ангелов является достижение совершенства и блаженства. Этой цели они достигают двумя способами: прямым путем, непосредственным предстоянием Богу (Іс. 6:2-3), и косвенным путем, через служение миру и людям в качестве орудий Промысла Божия о Вселенной и человеческом роде218.

«Предполагают, что каждое творение, и роды, и виды его имеют своего Ангела; например, Церкви, народы, семьи, природные стихии»219.

Частным случаем косвенного служения Ангелов Богу является служение Ангелов Хранителей, то есть Ангелов отдельных людей. Об Ангелах Хранителях Господь Иисус Христос говорит: «не призирайте ни одного из малых сих; ибо… Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18:10).

После того как ап. Петр чудесным образом освободился из темницы, он пришел в дом Иоанна Марка, где было собрание христианской Иерусалимской общины. Вышедшая служанка, услышав голос апостола, не открыла дверь и доложила собравшимся, что Петр стоит у дверей. Ей не поверили и сказали, что это Ангел его (Деян. 12:15).

Само название «Ангел Хранитель» связано со словами псалма: «Ангелам Своим заповедает о тебе охранять тебя на всех путях твоих» (Пс. 90:11).

По отношению к человеку, которому дается Ангел, он является хранителем его души и тела (Пс. 90:10-11) и молитвенником перед Богом (Тов. 12:15), помогает ему в деле его спасения.

Своим образом жизни человек может отогнать от себя Ангела Хранителя. Свт. Василий Великий пишет: «Как пчел отгоняет дым и голубей смрад, так и хранителя нашей жизни отдаляет многоплачевный и смердящий грех»220.

Примиряет человека с его Ангелом Хранителем покаяние, от которого у Ангелов бывает радость на небе (Лк. 15:10).

4.3.1.4. РАЗДЕЛЕНИЕ АНГЕЛОВ НА ДОБРЫХ И ЗЛЫХ, БЫТИЕ ЗЛЫХ ДУХОВ

«Пространный Катихизис» учит, что не все ангелы «добры и благодетельны», существуют и «злые ангелы»221. Священное Писание говорит, что все творение «хорошо весьма (добро зело)» (Бут. 1:31). Это надвременная характеристика всего творения, творение вышло из рук Бога, Который благ, и потому оно – благо. Но откуда же в мире зло? Проблема зла – проблема по существу христианская, которая серьезно не может быть поставлена в контексте небиблейского мировоззрения. Для материалистических учений добро и зло сами по себе не существуют, но обусловлены человеческим восприятием, сам же мир нравственно нейтрален. В дуалистических учениях зло – необходимый элемент в структуре мироздания, одно из условий мировой гармонии. Пантеистические учения монистичны, реальность зла здесь вообще не признается, оно понимается как некая иллюзия, следствие недостаточного развития человеческого сознания. В различных гуманистических учениях зло понимается как недостаток природы, то есть не как природа, а как то, чего природе в силу тех или иных причин недостает. Действительно, с христианской точки зрения зло не может иметь место среди тварных сущностей, ибо Бог не создавал зла. Тем не менее опыт человечества свидетельствует, что зло не есть просто некоторый недостаток природы. Зло имеет свою собственную активность.

Ответ на вопрос о природе зла дает Господь Иисус Христос в молитве «Отче наш». Молитва Господня заканчивается прошением об избавлении нас от лукавого, но лукавый – это не нечто, а некто, некоторая личность. И зло не есть природа, а состояние природы, точнее говоря, состояние воли, ложно направленной по отношению к Богу. В.Н. Лосский предлагает следующее определение зла: «Зло – это состояние, в котором пребывает природа личных существ, отвернувшихся от Бога» 222.

На основании Священного Писания можно дать следующее определение злых духов: это личные, свободно-разумные бесплотные существа, по собственной воле отпавшие от Бога, сделавшиеся злыми и образовавшие особый, враждебный Богу и добру, однако зависимый в своем бытии от Бога мир.

4.3.1.5. ПАДЕНИЕ ЗЛЫХ ДУХОВ

В «Пространном Катихизисе» о злых духах сказано, что «они сотворены добрыми, но нарушили долг совершенного повиновения Богу и таким образом отпали от Него, и впали в самолюбие, гордость и злобу»223.

О падении злых духов говорится в Священном Писании:

«И извержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (Об. 2:9).

«Господь ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставившиx свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня» (Іуд. 1:6).

Господь Иисус Христос говорит, что Он «видел сатану, спадшего с неба, как молния» (Лк. 10:18).

Падение злых духов не совершилось одновременно. Сначала пал один – главный, и «ему последовало, с ним ниспало бесчисленное множество подчиненных ему ангелов»224.

Этот дух в Священном Писании называется сатаной («сатан» по-еврейски – «противящийся») (Мф. 12:26), а также диаволом (diabolos, клеветник): «сначала диавол согрешил» (1Ін. 3:8).

Господь Иисус Христос, указывая на власть, которую диавол имеет над грешниками, называет его князем мира сего (Ін. 12:31), а ап. Павел даже богом мира сего (2Кор. 4:4). По мнению свв. отцов, сатана первоначально был самым совершенным из всех духов225 или одним из высших Ангелов226. Жизнь личностных существ должна быть общением в любви, и прежде всего с источником любви – Богом. Тварные личности должны быть подобны сообщающимся сосудам, постоянно наполняющимся и передающим свое содержание друг другу. Однако по необъяснимой прихоти один из высших Ангелов захотел иметь все лишь для себя, ничего никому не отдавая, и таким образом стал как бы самозамкнутым пустым сосудом. Этот грех называется гордостью, суть его состоит в своекорыстном повороте внимания на себя самого. В результате собственное «я» ставится в центр мироздания, делается кумиром для самого себя, а все остальное становится средством к его ублажению, теряет свою самоценность227.

Сущность падения ангелов есть гордость: «начало греха – гордость» (Сир. 10:15).

Мир, который образовали отпавшие от Бога духи, имеет монархическое устройство. Господь называет его царством (Мф. 12:26). Единоличным главой этого царства является диавол, или сатана.

4.3.1.6. МИР ПАДШИХ ДУХОВ, ИХ ОТНОШЕНИЕ К ЧЕЛОВЕКУ, ОТНОШЕНИЕ БОГА К ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПАДШИХ ДУХОВ

Гордость обрекает личность на тотальное одиночество.

«У самого изобретателя зла пустота и холод одиночества обернулись завистью. Неистребимое в живом существе желание любви и единения в его самозамкнутой личности стало силой ненависти и разрушения. Невозможность более достигать единства в полноте бытия превратилась в стремление достигнуть этого во всеобщем уничтожении» 228.

Таким образом, в отношении к человеку основным чувством злых духов является зависть: «завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 2:2).

По толкованию свт. Григория Великого, «завистию диавола смерть вошла в мир земной: когда злый дух позавидовал человеку, созданному для неба»229.

Поэтому главная цель деятельности злых духов – погубление человеков. Ап. Петр говорит, что «диавол ходит, как лев рыкающий, ищущий кого поглотить» (1Пет. 5:8).

Господь Иисус Христос называет диавола человекоубийцей от начала (Ін. 8:44).

Господь попускает деятельность злых духов в мире ради нашей пользы. Свт. Иоанн Златоуст разъясняет:

«Диавол зол для себя, а не для нас, потому что если мы захотим, можем приобрести для себя много и добра, конечно, против его воли. Когда лукавый устрашает и смущает нас, тогда мы вразумляемся, тогда познаем самих себя и тогда с большим усердием прибегаем к Богу»230.

4.3.2. Творение вещественного мира

Очевидно, что свидетелей того, как творился мир, не было, поэтому наше знание о сотворении мира основано на вере, на доверии словам Божественного Откровения: «Верою познаем, что веки устроены словом Божиим» (Євр. 11:3).

Согласно Священному Писанию, Бог сотворил мир в шесть дней. Слово «день» (евр. йом) в Библии многозначно, оно может означать как астрономические сутки (24 часа), так и некоторый неопределенный период времени. Какой по продолжительности период времени это слово означает в первой и второй главах книги Бытия, неизвестно231.

Из безвидной и пустой, то есть неоформленной земли, сотворенной в начале, Бог затем постепенно произвел:

в первый день – свет;

во второй день – твердь, то есть видимое небо;

в третий день – вместилища вод на земле, сушу, растения;

в четвертый день – солнце, луну, звезды;

в пятый день – рыб и птиц;

в седьмой день Бог почил от всех Своих дел. Поэтому седьмой день назван субботой, что в переводе с еврейского означает «покой» (Бут. 2:2)232.

4.3.3. Творение человека

4.3.3.1. ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА

Согласно повествованию первой и второй глав книги Бытия, природа человека двусоставна. Сотворив тело человека, Бог «вдунул в лице его дыхание жизни» (Бут. 2:7). Должно ли различать эти два акта сотворения хронологически или же только логически233? Прп. Серафим Саровский учил:

«Многие толкуют, что когда в Библии говорится, что вдунул Бог дыхание жизни в лице Адама первозданного и созданного Им из персти, то будто бы это значило, что в Адаме до того не было Души и духа человеческого, а была будто бы лишь плоть одна. Но это неосновательно и неверно утверждается, ибо Господь Бог создал Адама от персти земной в том составе, как святой апостол Павел утверждает: «Всесовершен ваш дух и душа и тело сохранится» (1Сол. 5:23). И все три части нашего естества созданы были от персти земной, и Адам не мертвым был создан, но действующим живым существом»234.

По учению Церкви, душа и тело в человеке возникают одновременно, это справедливо и в отношении первого человека.

В «Пространном Катихизисе» сказано, что «дыхание жизни» – это «душа, существо духовное и бессмертное»235. Однако свв. отцы говорят, что «дыхание жизни» есть нечто большее, чем просто духовная субстанция. Так, свт. Афанасий Александрийский различал в сотворении человека логически, а не хронологически, два момента: собственно сотворение человеческой природы и запечатление, помазание ее Духом Святым. Таким образом, Бог по благодати становится Отцом тех, кого Он сотворил.

«Изведенный из небытия человек в самом творении помазуется Духом, – «дыхание жизни», которое вдунул Бог в Адама, было не душа, но Дух святый и животворящий»236, – пишет прот. Г. Флоровский. Свт. Григорий Богослов говорит, что человек имеет в себе «частицу Божества»237, говорит о «струе неведомого Божества», о «свете… Божественном и неугасимом» в человеке238. В.Н. Лосский пишет:

«Нетварная благодать включена в самый творческий акт, а душа получает жизнь и благодать одновременно, ибо благодать – это дыхание Божие, «Божественная струя», животворящее присутствие Духа Святого»239.

Таким образом, нетварная Божественная сила укоренена в самом акте сотворения человеческой природы, которая, по замыслу Творца, изначально заключает в себе Божественную благодать. Поэтому для человека естественно пребывать в облагодатствованном состоянии и, напротив, состояние безблагодатное противоестественно для человека. Священное Писание говорит, что собственно сотворением духовно-телесной природы творение человека не ограничивается. В Бут. 1:26 сказано: «И сотворил Бог человека (ед. число. – О. Д.), мужчину и женщину сотворил их (мн. число. – О. Д.)».

Во второй главе книги Бытия это событие рассматривается более подробно.

Не следует полагать, что бытописатель, описывая создание Евы из ребра Адама, пытался объяснить происхождение жены в биологическом смысле. Прежде всего, это символическое повествование, которое в наглядной форме выражает мысль о двуединстве человеческого естества240. Согласно Бут. 1:26, человек изначально представлял собой две человеческие ипостаси, существующие в единстве природы.

Все творение Божие весьма хорошо. Но после того как Бог создает высшее существо, венец творения – человека, Он как бы высказывает неудовлетворение тем, что Сам создал: «Нехорошо быть человеку одному, сотворим ему помощника, соответственного ему» (Бут. 2:18).

Таким образом, мнение некоторых отцов Церкви (свт. Григорий Нисский и др.), согласно которому разделение людей на два пола было произведено исключительно в предвидении грехопадения, чтобы обеспечить выживание человеческого рода в условиях индивидуальной смертности, не имеет основания в Священном Писании. Разделение людей на два пола совершается с целью удовлетворить потребность человека в общении, ведь среди прочих тварей «для человека не нашлось помощника, подобного ему» (Бут. 2:20). Следует отметить, что слово «помощник» (boethos) недостаточно точно передает смысл древнееврейского текста, правильнее было бы перевести так: «сотворим ему восполняющего, который бы был перед ним»241. Проф. С.В. Троицкий пишет: «здесь говорится не о восполнении в труде, а о восполнении в бытии. Жена прежде всего нужна мужу, как его alter ego, второе «я»242.

Тем самым библейское повествование открывает истину о двуединстве человека, реализуемом в брачном союзе равносущных, соединенных любовью мужа и жены.

Жизнь Бога Троицы не есть просто единство на уровне естества, но соединение в любви свободных и отличных друг от друга Ипостасей. Бог есть три Лица, существующие в единстве природы, и люди, мужчина и женщина, призваны в Богом благословенном браке (Бут. 1:28) явить единство жизни по образу Лиц Пресвятой Троицы. Таким образом, разделение людей на два пола и обусловленный этим разделением институт брака входят в замысел Божий о человеке и являются средством достижения людьми заповеданного Богом совершенства. По словам X. Яннараса, «различие полов обусловлено необходимостью выразить в рамках тварной природы образ жизни нетварного»243.

«Как Бог един, как Его лица Отец, Сын и Святой Дух одно, так и мужчина и женщина… призваны стать одним, единым во взаимной любви друг к другу»244.

Христианство восстанавливает и обосновывает онтологическое достоинство женщины, чего не наблюдается в языческих религиях. Климент Александрийский учит, что любовь «должна составлять дело в равной мере как мужей, так и жен, потому что если у них обоих Бог один и тот же, значит оба они имеют и церковь единую: значит один и тот же существует для них закон. Но если все условия жизни для них общи, то они участвуют в равной степени в благодати, один и тот же для них путь спасения. Награда за святую жизнь обещана не мужу или жене, а человеку вообще…»245.

Священное Писание не оставляет сомнения в том, что весь человеческий род происходит от Адама и Евы. Так, непосредственно перед описанием создания Адама говорится, что «Господь Бог не посылал дождя на землю, и не было человека для возделывания земли» (Бут. 2:5).

Следовательно, до Адама людей на земле не было. Праматерь Ева прямо названа матерью всех живущих (Бут. 3:20). Ап. Павел говорит, что Бог «от одной крови произвел весь род человеческий» (Деян. 17:26).

Истина происхождения всего человеческого рода от единой четы имеет в христианстве особое догматическое значение, поскольку на ней основывается учение о первородном грехе и об Искуплении.

4.3.3.2. ОБРАЗ И ПОДОБИЕ БОЖИЕ В ЧЕЛОВЕКЕ

Античные философы называли человека «микрокосм», то есть малый мир. Свв. отцы были согласны с таким наименованием, свт. Григорий Нисский писал, что человек – это «некий малый мир, содержащий в себе те же стихии, которыми наполнена вселенная», который «объемлет собою всякий род жизни»246.

В то же время у свв. отцов отношение к наименованию «микрокосм» было отличным от того, какое имело место в античности. Для языческих мудрецов это – гордое наименование, выражающее величие человека, тогда как у отцов Церкви встречается откровенно ироническое отношение к этому термину. Свт. Григорий Нисский замечает: «Говорили: человек есть микрокосм… но этим именем воздавая такую хвалу человеческой природе, не заметили, что почтили человека свойствами комара и мышей»247.

Для свв. отцов величие человека заключается не в том, что роднит его с космосом, а в том, что, напротив, выделяет его из мира природы. Выделяет же человека образ его сотворения и существования: по образу Божию.

«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его…» (Бут. 1:27).

В Священном Писании понятие «образ Божий» не раскрывается, а в святоотеческой литературе содержится широкий спектр мнений по этому вопросу. Впрочем, все свв. отцы сходятся в том, что образ Божий состоит в способности человека отражать Божественные совершенства. Например, Бог есть абсолютный Дух, и человек имеет в своем составе нематериальную составляющую – душу (Климент Александрийский, свт. Григорий Нисский, блж. Августин). Бог есть абсолютный разум, и человек также есть существо разумное (Климент Александрийский, блж. Августин). Бог вечен, отражением вечности в человеке является бессмертие (преп. Максим Исповедник, блж. Августин). Бог царствует над всем миром, и человек также наделен царским достоинством, призван владычествовать над Вселенной (свт. Иоанн Златоуст, свт. Григорий Нисский)248.

Однако свв. отцы, признавая, что человек сотворен по образу Божию, не считают возможным дать образу Божию формальное определение. Свт. Епифаний Кипрский (402) пишет: «Церковное учение верует, что человек вообще сотворен по образу Божию, но в какой именно части находится то, что по образу Божию, не определяет»249.

Более того, многие отцы Церкви (сщмч. Ириней Лионский, свт. Григорий Нисский, свт. Григорий Палама) полагают, что не только душа, но и человеческое тело участвует в сообразности Богу250. Современная православная антропология, опираясь на святоотеческое учение, приходит к выводу, что образ Божий «не относится к какому-то одному элементу человеческого состава, но ко всей человеческой природе в ее целом» 251.

Свт. Филарет Московский, говоря, что человек отражает совершенства Творца не так, как прочие творения, отмечает, что «вся тварь показывает нам следы Творца, но только как бы «задняя Божия», но образ лица Божия находится только в человеке»252.

В отличие от всех прочих тварей, человек не только причастен Божеству, но способен свободно участвовать в Божественных совершенствах, предстоять Богу лицом к лицу. Но предстоять может не что, а кто, то есть личность. Таким образом, можно сказать, что собственно богообразность человека заключена не в естестве человека, радикально отличном от нетварной Божественной природы, а в способе его существования, который и у Бога, и у человека – личностный. Следовательно, образ Божий в человеке состоит, прежде всего, в том, что человек есть личностное существо, и в этом безличном мире он единственный является личностным образом личного Бога. Таким образом, современное православное богословие делает различие между собственно образом Божиим, являющимся характеристикой способа существования природы, и чертами образа Божия, то есть теми свойствами человеческого естества, в которых конкретно проявляется богообразность253.

Большинство свв. отцов и современных богословов проводят различие между понятиями «образа Божия» и «подобия Божия». Это различие устанавливается на основании Бут. 1:26-27: волеизъявление Божие о сотворении человека содержит оба элемента и образ, и подобие, тогда как сотворение только один – образ.

Образ и подобие теснейшим образом связаны между собой и не могут быть понимаемы в отрыве один от другого. Образ Божий есть дар Божий каждому человеку, который выражается в способности быть причастником Божественной жизни, участвовать в Божественных совершенствах, а подобие проявления этого дара в жизни человека и та мера, в какой эта способность реализуется. Можно сказать, что образ и подобие – два аспекта двуединого понятия. Образ Божий есть то, что человеку изначально дано, подобие же есть некоторая заданность, задача, которую человек должен решать в течение всей своей жизни. Черты образа Божия относятся к сущности человека, являются существенными свойствами человеческой природы, в то время как черты подобия раскрываются в результате направленности человеческой воли к добру. Черты образа суть свойства природы, благодаря которым человек может совершенствоваться, уподобляться Богу, отражая совершенства своего Творца, например, разумность, дар слова и тому подобное. Соответствующим образом пользуясь этими способностями, человек может достичь богоподобия, приобретая, например, благость и мудрость, которые являются уже чертами не образа, а подобия. Чертами образа Божия обладают практически все люди, тогда как черты подобия раскрывают далеко не все. Тем не менее возможно говорить об образе и подобии как о двуедином понятии. Ведь богообразность потенциально заключает в себе богоподобие, а подобие есть раскрытие богообразности в жизни человека. Это делает возможной взаимозаменяемость терминов «образ» и «подобие» в Священном Писании и у некоторых свв. отцов без ущерба для смысла254.

Необходимо отметить, что сами по себе черты образа Божия ни по отдельности, ни в совокупности не исчерпывают человеческой богообразности. В силу различных причин те или иные черты образа Божия, например, разумность, у некоторых людей могут не проявляться, тем не менее, невозможно отрицать за этими людьми человеческого достоинства, поскольку они также могут быть причастниками Божественной жизни. Конституирующим принципом человека как личности является не та или иная характеристика его природы, но обращенная к нему любовь Божия255. Именно дыхание Божие, Божественная любовь, присутствующая в человеке, делает его богообразным существом, личностью.

4.3.3.3. НАЗНАЧЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

«Пространный Катихизис» говорит, что Бог создал человека, «чтобы он познавал Бога, любил и прославлял Его, и через то вечно блаженствовал»256. Блаженство возможно для человека через соединение с Богом, Который по природе благ. Путь к этому соединению предполагает со стороны человека:

а) любовь к Богу, внешним выражением которой является соблюдение заповедей Божиих: «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня, и кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим» (Ін. 14:21).

б) прославление Бога, причем не только словом, но и делом: «прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии» (1Кор. 6:20).

Из этих слов апостола следует, что прославление Бога должно включать в себя как особый строй внутренней жизни (в душах), так и соответствующее внешнее поведение (в телах).

4.3.3.4. ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ БОЖИЕ

В «Пространном Катихизисе» сказано, что «изволение Божие о назначении человека к вечному блаженству… именуется предопределением Божиим».

Далее говорится, что «предопределение Божие о блаженстве человека… пребывает неизменным. Потому что Бог, по предвидению и бесконечному милосердию Своему, и для уклонившегося от пути блаженства человека предопределил открыть новый путь к блаженству, чрез Единородного Сына Своего Иисуса Христа»257.

Ап. Павел говорит, что Бог избрал нас в Нем (во Христе. О. Д.) прежде создания мира (Еф. 1:4).

Следует различать «предопределение Божие в отношении человека вообще и к каждому порознь».

Предопределение в отношении всего человеческого рода безусловно: «Бог предопределил всем человекам даровать и действительно даровал, предваряющую благодать и верные средства к достижению блаженства»258. «От Божественной силы Его даровано нам все потребное для жизни и благочестия» (2Пет. 1:3).

Предопределение в отношении каждого отдельного человека имеет два момента:

а) безусловный, состоящий в том, что Бог вне зависимости ни от чего дарует всякому человеку все необходимое для его спасения;

б) условный, состоящий в том, что Бог определяет участь человека в зависимости от того, как он пользуется дарованными ему средствами.

Условное предопределение основывается на вечном предведении Божием.

«Бог все предвидит, но не все предопределяет»259, говорит св. Иоанн Дамаскин. Человек также способен в определенной степени предвидеть события будущего, но человек находится в потоке времени, тогда как Бог пребывает в вечности, будущее для Него не существует, для Него все настоящее. Поэтому «Бог не предвидит наши будущие поступки, подобно человеку, а собственно видит наши дела так, как мы их совершаем. При этом наша свобода страждет так же мало, как и свобода наших ближних, когда мы бываем свидетелями их поступков. Наши действия не зависят от предведения Божия. Напротив, Бог потому их предвидит или видит, что мы сами совершаем их по своей воле. К тому же Он предвидит не только наши действия, но и их причину – нашу свободу. Бог предвидит, что мы совершим вместо них другие действия, которые Он так же предвидит. Причем наш выбор будет зависеть исключительно от нашего произвола. Таким образом, предведение Божие не стесняет свободной деятельности человека»260

Поскольку в тварном мире невозможно найти ни одной удовлетворительной аналогии, которая позволила бы наглядно представить, каким образом совершенное предведение Божие сочетается с человеческой свободой, в истории религиозной мысли неоднократно возникали ложные учения о предопределении. Древние гностики и манихеи, некоторые деятели Реформации (Ж. Кальвин) учили о безусловном предопределении людей либо к вечному спасению, либо к вечной погибели. Это значит, что спасение и осуждение совершается без всякого участия самого человека, вне зависимости от направленности его воли261. Такой фаталистический взгляд чужд Священному Писанию и учению Православной Церкви. Ап. Павел говорит, что Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим. 2:4).

Нигде в Священном Писании не говорится о предопределении к погибели, но только к спасению. В «Послании Восточных Патриархов» сказано, что Бог не мог «одних оправдать, а других оставить и осудить без причины, ибо это не свойственно Богу, общему всех и нелицеприятному Отцу. Но Поелику Он предвидел, что одни хорошо будут пользоваться своей свободной волей, а другие худо, то посему одних предопределил к славе, а других осудил»262.